"Ну, это уже перебор! – воскликнет читатель. – В космосе Высоцкий уж точно не был".

Не был, конечно, спорить не приходится. И всё-таки, на мой взгляд, название статьи имеет право на существование, потому что, как это ни странно, Высоцкий чувствовал космос...

Интерес к космосу у Высоцкого проявился ещё в молодости. Сперва даже не на уровне размышлений о нём (это придёт позднее), а на уровне фантазии: что бы, дескать, было, если бы он оказался в отряде космонавтов?

Любителям известен устный рассказ Высоцкого, записанный в гостях у А.Синявского, приблизительно, в 1965 году. Не поймёшь сразу, говорил ли Высоцкий "на одном вдохновеньи", или это был, что называется, отрепетированный экспромт.

Для незнакомых с текстом скажем, что речь в рассказе идёт о том, что Высоцкий "расслабляется" в ресторане ВТО, когда туда приходят Гагарин и Титов.

"Мне Юра Гагарин и говорит: "Вовка! Что ты, сука, влачишь нищенское существование?! Давай, – говорит, – мы тебя возьмём в космонавты. Ты подходишь по весу, по габаритам, ты в ракете совершенно спокойно будешь себя чувствовать..."
"Мы сейчас прямо едем на ипподром, то есть, в смысле, на космодром, и ты тут же моментально проходишь испытания. Ты будишь садиться в центрифигу, потом – в бардакамеру. Ну, везде будешь проходить испытания. Давай, – говорит, – сейчас едем"".*1

Любопытно, однако, что сквозь ёрнический тон рассказчика, всё время повторяющего: "А во мне шестьсот-то сидит!", проскакивает определённое знание предмета. Откуда оно взялось? Откуда Высоцкий мог знать про "центрифигу"?

Оказывается, знал. Причём, знал из собственного опыта. Вспоминает хорошо знавший Высоцкого бывший сотрудник НИИ авиационной и космической медицины А.Утыльев:

"Мы демонстрировали ему стенды, описывали тренировки, а у него всё откладывалось в сознании.
Помню, году в 1965-м пришёл он вместе с другими артистами на один из наших праздников. По-моему, дело было зимой – значит, за три-четыре дня до Нового года. Выпили по рюмочке. И Высоцкий уговорил показать ему центрифугу – давно хотел пощупать своими руками.
Аппарат являлся засекреченным, на ночь был опломбирован. Но мы с нашим общим товарищем Олегом Газенко и механиком Витей Коротченко, рискуя, по меньшей мере, работой, всё это преодолели. Провели туда Володю, Толю Васильева и Бориса Хмельницкого. Впечатлений у них появилось хоть отбавляй.
...Мы включили её (центрифугу, – М.Ц.), раскрутили – зрелище отчаянное: огромная махина вращается с дикой скоростью в зале – не уследить".*2

Таким образом, некоторое знание реалий подготовки космонавтов к полётам у Высоцкого было. Прибавим к этому и личное знакомство с космонавтами. Упомянутый выше А.Утыльев вспоминает об общении Высоцкого с Б.Волыновым, Г.Шониным, В.Севастьяновым, Г.Титовым и даже с космонавтом номер один – Ю.Гагариным.

Параллельно с узнаванием правды о космосе от тех, кто там был, шло общение с писателями-фантастами – братьями А.и Б.Стругацкими, А.Громовой, С.Лемом.

"С Аркадием Стругацким я познакомилась в 1966 году, когда Володя был в Свантетии, – вспоминала Л.Абрамова, – а когда Володя вернулся, и ему был сделан этот драгоценный подарок.
Взаимное впечатление было, конечно, потрясающим. Особенно потому, что Володя ещё в Тбилиси написал "В далёком созвездии Тау-Кита" и "Марш космических негодяев". И этими песнями он поверг Стругацкого в состояние неимоверного восторга".*3

Сам Высоцкий говорил на концертах, что эти песни написаны под влиянием чтения фантастики. Но, видимо, не только...

"Вы мне не поверите и просто не поймёте,
В космосе страшней, чем даже в Дантовском аду..."

Почему в космосе страшно? Откуда это? Из книг? Нет – из разговоров с тем, кто первым из землян узнал космос.

"Снимался один из первых "Голубых огоньков" (режиссёры Левон Кочарян и Эдуард Абалов), в котором, наряду с популярными артистами, снимался Юрий Гагарин, – рассказывал друг Высоцкого А.Утевский. – Я как раз был в гостях у Кочарянов, когда после этих съёмок Лёва и Эдик привезли... Гагарина! Там же со мной был Артур Макаров, а вскоре подъехал и Володя...
Володя спросил Гагарина: "Как там?" Он ответил: "Страшно"".*4

Вот откуда взялась первая строка "Марша космических негодяев"! Кстати, не исключено, что первые наброски её были записаны непосредственно после беседы с Гагариным.

"Просидели мы долго. Потом – матрасы на пол и вповалку всем спать, – продолжает А.Утевский. – А утром я услышал некое подобие "разборки" между Инной и Володей, из которой можно было понять, что Володя что-то потерял. Оказалось, что он сочинил песню и записал её на какой-то салфетке. А хозяйка дома убирала со стола, и весь мусор складывала в пакет – по всей видимости, туда же попала и салфетка".*5

А.Утевский полагает, что та песня безвозвратно пропала, но текста он не видел. Нельзя, конечно, утверждать наверняка, но в качестве гипотезы, думается, вполне возможно предположить, что в ту ночь Высоцкий начал именно "Марш космических негодяев".

Тут, повторяю, можно спорить, зато другое утверждение А.Утевского опровергается фактами. "В те годы Москву собирался посетить известный писатель-фантаст Станислав Лем, и перед приездом он сказал, что в Москве он обязательно должен увидеть трёх человек: братьев Стругацких и Высоцкого – человека, который так тонко чувствует космос".*6

Получается так, что С.Лем встречался с Высоцким не ранее конца 1966 года? Но это не так. Об этой встрече вспоминала Л.Абрамова в беседе с журналистом В.Перевозчиковым: "Володя был приглашён на встречу с Лемом у Ариадны Григорьевны (Громовой, – М.Ц.). Я думаю, это было в первой половине октября 1965 года. На этой встрече Володя пел для Станислава Лема и для всех, кто был на этом вечере".*7

Датировка Л.Абрамовой подтверждается данными "Литературной газеты", сообщившей в номере от 19 октября 1965 г., что в Москву приехала группа польских писателей, в числе которых был и С.Лем. Вот тогда, судя по всему, он и увиделся с Высоцким. С.Лем подарил Высоцкому свою книгу, сделал на ней дарственную надпись, но о том, тонко или нет чувствует Высоцкий космос, знать он просто не мог, ибо "космические" песни ещё не были написаны.

В середине 1960-х гг. космическую фантастику Высоцкий воспринимал почти как реальность. Как вспоминала Л.Абрамова в цитировавшемся выше интервью, Высоцкий в "тарелки" верил, а пришельцев ждал. (Это уже потом, предваряя исполнение песни "Письмо в редакцию телевизионной передачи "Очевидное – невероятное" из сумасшедшего дома", он иронически говорил, что летающих тарелок расплодилось великое множество, так что многие их видели, а некоторые даже в них летали). Однажды они с Абрамовой в зимнюю оттепель увидели что-то летящее по небу и гадали: "тарелка" это или нет. Оказалось, что раскачивался фонарь на подъёмном кране возле строящегося дома...

Впрочем, к возможным встречам с пришельцами Высоцкий, если можно так сказать, готовился – читал и фантастику, и, судя по всему, серьёзную литературу.

"В далёком созвездии Тау Кита..." – кто не знает эту песню?! И при этом только интересующимся астрономией известно, что Тау Кита действительно существует. Правда, это не созвездие, а звезда – Тау из созвездия Кита. (Пока не прочитал, мне никогда и в голову не приходило, что это название звучит вполне "по-астрономически" – как, скажем, Альфа Центавра или Бета Кассиопеи).

Итак, Тау Кита. В сознании слушателей прочно отложились слова из песни Высоцкого "таукитайская братия". Считается, что здесь содержится намёк на ситуацию в Китае, где "таукитайская братия свихнулась по нашим понятиям". Вероятно, так оно и есть, но мне кажется, – не только это...

Как известно, астрология в Советском Союзе не поощрялась, а запретный плод всегда сладок, особенно для жадного до новой информации молодого человека, каким был Высоцкий. Не исключаю, что про созвездие Кита он мог прочитать в книгах не только по астрономии, но и по астрологии.

Астрологи считают, что зодиакальные созвездия Овена и Тельца своё пространство в гороскопе делят с созвездием Кита, которое находится в так называемой "зоне Левиафана" – зоне вырождения. "Это место искушения, болото, зыбучие пески. В них проваливаются люди, которые проявляют нетерпение, не выносят спокойствие, жаждут изменить мировой порядок".*8

К астрологии можно относиться по-разному, но факт остаётся фактом: под созвездием Кита родились Ленин, Гитлер, Робеспьер, Саддам Хуссейн, Чингисхан, Пугачёв, Разин и множество других весьма несимпатичных личностей. Так что нельзя исключить, что Тау Кита была выбрана Высоцким не только из-за возможности легко сочинять каламбуры на "китайскую" тему.

В те же дни, что и "Песня про Тау Кита", и "Марш космических негодяев" была написана ещё одна песня на ту же тему – "Каждому хочется малость погреться...". Песня, конечно, шуточная, но, кажется, и в ней есть то, что сам Высоцкий называл вторым дном. Похоже, автор, искренне веривший, по словам Л.Абрамовой, в существование пришельцев, грустит о том, что контакты между посланцами иных цивилизаций и первобытными людьми оказались настолько непродуктивными, что с тех пор пришельцы решили облетать Землю стороной...

В следующем, 1967-м, году Высоцкий вновь возвращается к теме внеземного разума. Песня "Наши предки – люди тёмные и грубые" в конечном варианте оказалась невнятной. Так, собственно, и осталось непонятно, что же автор хотел сказать.

На помощь приходят черновики:

Это изошутка фоторепортёрской банды,
Это просто утка буржуазной пропаганды!
Все кругом смеются – всяк с уверенностью знает:
Никаких там блюдцев и тарелок не бывает!*9

Тем не менее, в окончательный текст эта строфа не попала. Похоже, автор, начиная склоняться к мнению, что "блюдцев и тарелок не бывает", к окончательному решению на тот момент ещё не пришёл.

В дальнейшем тема "летающих тарелок" в творчестве Высоцкого возникла лишь однажды (песня "Письмо в редакцию..."). Там уже ясно видно, что повзрослевший автор более ни в какие космические чудеса не верит, чего и желает своим слушателям.

К теме космоса (реального, а не фантастического) Высоцкий, тем не менее, не остыл, а напротив, заинтересовался глубоко. В начале 1970-х гг. им был написан сценарий "Как-то так всё вышло...", речь в котором идёт об испытании космических скафандров.

Это уже не поэзия, тут чувства мало, нужно знание предмета. "...Мы встречались при посредничестве сотрудника Института авиационной и космической медицины Джона Гридунова, – вспоминает бывший директор НИИ медико-биологических проблем О.Газенко. – Он хорошо знал Высоцкого и в данном случае выполнил его просьбу: организовал встречу для делового разговора по космической тематике... Мера интереса Высоцкого была столь велика, что мы не отвлекались ни на посторонние темы, ни на выпивку или чаепитие...".*10

Вспоминает Д.Гридунов: "Задумал Володя делать фильм, где было бы минут 20 – он так и говорил, по минутам, – вкраплена космическая тема. И очень интересовался:
– Джон, расскажи то, расскажи это...
Я рассказывал, как космонавты готовятся к полётам, какие перегрузки выдерживают. А мы, испытатели, – ещё более высокие...
Потом Володя говорит:
– Джон, литература мне нужна.
Принёс ему много литературы космической. И что мне понравилось – вот он смотрит:
– Так... ага... Это – нет, эта тема у американцев лучше освещается, – и откладывает.
То есть, он не только нашу, он и американскую литературу перечитал!"*11

Нельзя, конечно, сбросить со счётов некоторую "беллетризированность" воспоминаний (по-английски Высоцкий не читал, разве что переводы ему давали), но в любом случае ясно: к работе над сценарием Высоцкий подходил очень серьёзно. Тем не менее, – как это случалось со многими другими его начинаниями, – сценарий, в конечном итоге, был отвергнут.

Полученные знания Высоцкий использовал при написании ныне знаменитого, многократно опубликованного, хоть и неоконченного стихотворения, посвящённого Ю.Гагарину. Вот тогда, в 1972 году, уже можно было точно сказать, что Высоцкий чувствовал и понимал космос! Говорит космонавт Г.Гречко:

""Поэму о космонавтах" мне впервые показала Наталья Крымова. Я был потрясён! Там всё правда. Мне казалось, что сделать это невозможно, не побывав в космосе... А Высоцкий всё понял... Я трижды летал, но даже в прозе, даже приблизительно не смог бы это так выразить".*12

Ещё одно стихотворение ("Я б тоже согласился на полёт...") на "космическую" тему было написано, вероятно, 30 июня 1971 года, в день гибели экипажа советского космического корабля "Союз-11" Г.Добровольского, В.Волкова и В.Пацаева. На мой взгляд, стихотворение более запоминается искренними чувствами, чем художественным мастерством. Оно считается завершённым, но, скорее, производит впечатление наброска. Больше к этому тексту Высоцкий не вернулся, а после 1972 года и к теме космоса не обращался.

Ближе всего к космосу Высоцкий был, когда оказался там, откуда стартовали советские космические корабли, – в Байконуре. Об этой поездке рассказала мне народная артистка СССР Т. Самойлова, выступавшая в концерте вместе с Высоцким. Правда, по словам актрисы, никаких экскурсий им не устраивали, космодром не показывали. На концерт – и обратно в гостиницу.

В космосе Высоцкий не был, но на советских орбитальных станциях долго звучал его голос. Как известно, экипажи, отправляющиеся в длительные полёты, подбирают себе музыку, которая помогает им снимать стресс. Естественно, каждый экипаж выбирал разную музыку и лишь в одном исполнителе сходились все – плёнка с записями песен Владимира Высоцкого не покидала станцию "Салют-6" несколько лет, начиная с декабря 1977 года. Обложку от этой кассеты космонавты подарили Высоцкому, а сама кассета осталась работать в космосе. (Сейчас она находится на хранении в ГКЦМ Высоцкого в Москве).

Рассказывает Г.Гречко: "Перед полётом космонавтов обычно спрашивают, какие магнитофонные записи хотели бы взять с собой на орбиту. Мы с Юрой Романенко, не задумываясь, ответили – песни Владимира Высоцкого. Нам достали кассету. Не думал, что у неё будет не совсем обычная судьба...
Перед возвращением на Землю у нас с Юрием Романенко появилась мысль вернуть из космоса кассету и подарить Высоцкому в знак благодарности за поддержку.
Я взял кассету, вынул из неё суперобложку, поставил штамп станции. Вместе с Юрой мы написали ему слова благодарности, расписались и уже хотели положить кассету в мешочек для спуска на Землю, но одна мысль нас остановила. Песни Высоцкого поддерживали нас, а вскоре на станцию прилетят наши товарищи. Они будут в космосе дольше, и у них будет более трудная задача. Почему мы лишаем их поддержки? И тогда мы кассету вынули, а на Землю спустили лишь коробочку с суперобложкой".*13

Между орбитами Марса и Юпитера находится астероид, внесённый в международный каталог под номером 2374. Открыла его в 1974 г. астроном Крымской астрофизической обсерватории Л.Журавлёва, которая использовала своё право первооткрывателя и дала астероиду имя – Владвысоцкий. 28 января 1983 года название утверждено Международным планетным центром. Владимир Высоцкий навсегда остался в космосе...