"Я вам, ребята, на мозги не капаю..." В последние полтора года жизни эта песня исполнялась Владимиром Высоцким практически на всех публичных выступлениях. По каталогу, составленному А.Петраковым (Москва, 2001 г.), между 26 марта 1979 г. и 16 июля 1980 г. она была публично исполнена 44 раза и ещё 6 раз спета в домашних компаниях. (Понятно, что на самом деле исполнений было гораздо больше, – ведь не все выступления записывались.)

Фонограммы доносят до нас атмосферу в зале во время исполнения этой песни, – люди от хохота буквально валились со стульев. Каждая строфа – злободневна, каждая фраза – остроумна. Персонаж, от лица которого поётся песня, – человек, посаженный на 15 суток за мелкое хулиганство, – настоящий продукт советской эпохи, тот самый "новый человек", о воспитании которого так долго говорили большевики.

Правда, в партийных документах под "новым человеком" подразумевалось нечто иное, но... Как говорится, чем удобряли, то и выросло. Герой песни Высоцкого чересчур буквально воспринял один старый анекдот ("С кем граничит Советский Союз? – С кем хочет, с тем и граничит"), и на полном серьёзе считает, что геополитическое устройство всего мира должно проходить под диктовку родного государства.

Он не виноват, – его так воспитали. Такие оболваненные барабанами пропаганды были и, очевидно, будут всегда, – например, в Германии 30-х годов или в нынешних США. Послушайте сторонников политики Буша, – практически те же идеи, что у героя песни Высоцкого, только пересаженные на иную почву и высказанные по-английски. В обычных условиях это вовсе не смешно, а дико, иногда – страшно... Нужен был талант Высоцкого, чтобы речь хулигана, высказавшего в камере предварительного заключения фактически официальную позицию руководства СССР, стала смешной.

Со времени написания песни прошло более двадцати лет. То, что вызывало смех тогда, сегодня уже не вызовет и улыбки, что вполне естественно, – юмор всегда привязан к эпохе. (Как справедливо заметил Э.Рязанов в книге "Подведенные итоги", трудно представить себе человека, который заливался бы хохотом над комедиями Аристофана).

"Лекция о международном положении" уже никогда не будет гомерически смешной, но хотелось бы, чтобы она была понятной современным читателям. Примечания к ней, однако, до сих пор не появились ни в одном из бесчисленных сборников стихотворений Высоцкого. (Видимо, составители этих сборников полагают, что Высоцкий понятен и без пояснений, а это далеко не всегда так).

Я вам, ребята, на мозги не капаю,
Но вот он – перегиб и парадокс:
Кого-то выбирают римским папою,
Кого-то – запирают в тесный бокс.

Там все места блатные расхватали и
Пришипились, надеясь на авось.
Тем временем во всей честной Италии
На папу кандидата не нашлось....

Церковники хлебальники разинули,
Замешкался маленько Ватикан, –
Мы тут им папу римского подкинули
Из наших, из поляков, из славян.

О том, что 16 октября 1978 г. на папский престол был возведён краковский кардинал поляк Кароль Войтыла, принявший имя Иоанна Павла Второго, известно всем. Менее известно, что он стал первым папой – не итальянцем за более чем 400 лет, но и этот факт читающая публика обычно знает.

В приведенном отрывке сегодня наименее понятны первые две строки третьей строфы. Действительно, почему "церковники хлебальники разинули", и в чём, собственно, Ватикан "замешкался"?

А дело в том, что к выборам папы Ватикан попросту не успел подготовиться! "6 августа Павел Шестой скончался. После его смерти папой был избран кардинал Альбино Лучани, принявший имя Иоанна Павла Первого. Просидев на папском троне всего 33 дня и не успев ничем себя проявить, он неожиданно скончался".*1 Выражаясь языком персонажа, от которого поётся песня, было от чего "разинуть хлебальники"! Вторые выборы папы за два месяца! Времени на закулисные манёвры не было, – может быть, поэтому Войтыла и попал на папский престол.

При власти, при деньгах ли, при короне ли –
Судьба людей швыряет как котят.
Ну как мы место шаха проворонили?! –
Нам этого потомки не простят.

Шах расписался в полном неумении.
Вот тут его возьми – и замени!
Где взять? У нас любой второй в Туркмении –
Аятолла, и даже Хомейни!

Шах Ирана Мохаммед Реза Пехлеви был вторым – и последним – представителем весьма несчастливой династии – и его отец, и он сам закончили свои дни в изгнании. Для иранского народа шах сделал немало хорошего – осуществил серию мер, которые он сам называл "белой революцией" и которые, по мнению шаха, должны были стать защитой от возможной "красной революции".

В бытность Мохаммеда Реза Пехлеви было сделано многое для превращения Ирана в современное государство: были предоставлены избирательные права женщинам, проведена аграрная реформа, модернизирована инфраструктура, проложены оросительные системы, проведена кампания по ликвидации неграмотности...

Всего этого оказалось недостаточно, чтобы противостоять напору оппозиционного духовенства, одним из лидеров которого стал аятолла Рухолла аль-Мусави аль-Хомейни. Хомейни осуждал шаха именно за то, что тот считал самым главным в своей политике – аграрную реформу и предоставление женщинам избирательных прав.

В какой-то степени герой песни Высоцкого прав: шах действительно "расписался в полном неумении", точнее, в политической ригидности, недооценке мусульманского фундаментализма. Похоже, шах и впрямь думал, что Иран стал светским государством, хотя все факты этому противоречили. Ещё в 1963 году арест Хомейни вызвал серьёзные демонстрации в Тегеране и других городах. В 1964 году шах выслал своего противника из страны, однако оппозиционное движение получило поддержку радикальных арабских режимов, а Ирак, основной противник Ирана в регионе, разрешил изгнанному аятолле поселиться в центре паломничества шиитов – городе Эн-Наджафе.

То, что удалось Ататюрку в Турции, не получилось у шаха Реза Пехлеви, – перестроить сознание народа он не сумел. К тому же, гибким политиком он не был. Когда 9 января в священном для всех шиитов городе Куме началась демонстрация, требовавшая ограничить власть шаха, туда были посланы войска. Вряд ли шах мог придумать что-то менее удачное, чем расстрелять демонстрацию, организованную духовенством.

К августу 1978 года трон под шахом зашатался. Он пошёл на уступки, – были закрыты игорные дома, страна переведена на мусульманское летоисчисление, но было уже поздно. Перелом наступил к концу 1978 года: антишахские демонстрации парализовали экономику страны, армия присоединилась к демонстрантам. В январе 1979 года шах покинул страну, а через две недели в Иран триумфально вернулся аятолла Хомейни. 1 апреля того же года Иран был провозглашён Исламской Республикой, а Хомейни объявлен пожизненным главой государства. "Ненависть к режиму была столь велика, что людей уже не интересовало, выполняет правительство требования восставших или нет".*2

Последний шах (а точнее – шахиншах, что означает "царь царей") Ирана Мохаммед Реза Пехлеви скончался в Каире 27 июля 1980 г. Его противник – аятолла Хомейни – пережил шаха на девять лет.

Вернёмся, однако, к тексту Высоцкого:

В Америке ли, в Азии, в Европе ли –
Тот нездоров, а этот вдруг умрёт.
Вот место Голды Меир мы прохлопали,
А там на четверть бывший наш народ.

Моше Даян без глаза был и ранее –
Другой бы выбить, ночью подловив!
И если ни к чему сейчас в Иране я,
То я готов поехать в Тель-Авив.

Но почему "мы" "прохлопали" именно место Голды Меир, которая к моменту написания песни уже не была премьер-министром Израиля? Видимо, причина в том, что она принадлежала к "бывшему нашему" народу, и Высоцкому об этом было известно.

Судьба этой женщины весьма необычна. Родилась она в Киеве в 1898 году и первые пять лет жизни прожила в доме №5А по улице Бассейной (кстати, к 100-летию со дня рождения Голды Меир на доме была установлена мемориальная доска). В 1906 году семья Голды Мабович (девичья фамилия будущего главы Израиля) эмигрировала в США, а в 1921 году она с вместе мужем переехала в Палестину, где быстро стала одной из важнейших политических фигур в борьбе за создание государства Израиль.

Кстати, фамилия Меир появилась у неё только в 1956 году. До этого она носила фамилию мужа – Меерсон, но, в конце концов, отбросила европейскую приставку "сон" и оставила "Меир", что на иврите означает "светить ярко".

Премьер-министром Г.Меир стала в 1969 году, а в 1974 году была вынуждена уйти в отставку. Причиной стали обвинения её политических противников в неготовности страны к "войне Судного дня" (так в Израиле называют войну 1973 года, когда Египет и Сирия атаковали Израиль во время праздника Йом-Кипур). В конце концов, война закончилась для Израиля победно, но обвинения были серьёзны, Г.Меир вынуждена была уйти в отставку и премьером стал Ицхак Рабин.

Не меньше, – если не больше, чем премьер-министр, – получил упрёков за войну Судного дня Моше Даян – министр обороны в правительстве Г.Меир. Кстати, в какой-то степени и он может быть причислен к "бывшему нашему народу" – его родители – Шмуэль Китайгородский и Дебора Затуловская – были эмигрантами из России.

Кто помнит советские газеты 1970-х годов, согласится со мной: не было более популярного персонажа политических карикатур, чем Даян. Видимо, этому способствовали не только его политические взгляды, но и внешность: в 1941 году, когда Даян в составе подразделения, находившегося под командой англичан, участвовал в разведке на территории Сирии, он потерял левый глаз. Более примечательной внешности для советских карикатуристов и быть не могло! К тому же "голубем" Даян, и вправду, не был, – он участвовал во всех войнах, которые вёл Израиль, начиная с 1948 года, стал генералом, начальником Генерального штаба.

Потом последовали годы "мирной" работы, – пост министра сельского хозяйства, затем – министра финансов. Перед Шестидневной войной 1967 года (как читатели помнят, она упомянута в одной из песен Высоцкого) Моше Даян вернулся в армию, став министром обороны.

Даян был человеком жёстким, но не бессмысленно жестоким. Как министр обороны он непосредственно участвовал и в борьбе с терроризмом, и в налаживании хозяйственной жизни на оккупированных Израилем территориях. И с тем, и с другим он справлялся хорошо, успешно сочетая крутые меры, вроде подрыва домов террористов, с разрешением лояльно настроенным арабам работать на предприятиях промышленности и сельского хозяйства Израиля.

Уйдя в 1974 г. в отставку вместе с правительством Г.Меир, Даян вернулся в политику в 1977 году, получив портфель министра иностранных дел в правительстве Менахема Бегина, и сыграл огромную роль в переговорах, которые привели к миру с Египтом.

Любители творчества Высоцкого, конечно, помнят, что в песне "Лекция о международном положении" имеются припевы после строф о папе римском и о шахе. После же "израильских" строф припева нет. Однако в рукописи он есть, – и даже два варианта:

Ах, что ж ты медлишь, бабушка? –
Всего три тыщи миль!
Бери билет, Рахиль, –
И в Израиль!

Понятно, что этот вариант подвергся самоцензуре. Такие слова запросто можно было рассматривать как поощрение эмиграции в Израиль, и Высоцкий мог разделить судьбу Галича, одним из обвинений против которого были именно его якобы где-то звучавшие призывы к евреям покидать СССР.

Второй вариант припева тоже не проходил и тоже – по политическим причинам:

Сбегу, ведь Бегин тоже бегал –
Он у нас сидел! –
Придёт ему предел –
И я у дел.

Менахем Бегин – будущий премьер-министр Израиля – ещё один представитель "бывших наших". Он родился в 1913 году в Брест-Литовске, входившем в состав Российской империи.

Бегин был убеждённым сионистом. Ради идеи построения еврейского национального государства он не брезговал никакими методами. Впрочем, это было позднее, а в 1940 году его, беженца из Польши, арестовав на территории присоединённой к Советскому Союзу Латвии, в терроризме пока не обвиняли. Сам Бегин писал в воспоминаниях, что ему вменялось в вину то, что в Польше он был командиром еврейской организации "Бейтар". (Странно, почему это заботило НКВД? Вероятно, просто искали повод для ареста).

Бегин получил 8 лет лагерей, но отсидел только год. Повезло, – попал под амнистию, которую Сталин после начала войны объявил для всех польских заключённых, надеясь сформировать из них подразделения и использовать в боях против Германии.

Ситуация, однако, была такая, что даже приказы "вождя всех народов" исполнялись не всегда. Поляков (в их числе – польского подданного Бегина) действительно освободили, но на этом дело и кончилось, – все желающие воевать с немцами искали эту возможность самостоятельно.

Бегин же стремился к иному, – он хотел воевать с англичанами, препятствовавшими созданию государства Израиль. В 1942 году, после долгих блужданий по российским просторам, он перебрался в Палестину, где и началась его освободительная – точнее, террористическая – деятельность.

Организация, в которую вошёл Бегин, была сродни всем террористическим формированиям, независимо от национальности террористов. Грабежи, убийства, подрыв зданий, – вот чем с 1944 по 1948 год занимался будущий лауреат Нобелевской премии мира. Случалось, что во время терактов гибли евреи – те самые, во имя которых, вроде бы, и боролись... Ну что ж, как говорил другой борец за светлое будущее: "Лес рубят, – щепки летят"...

Бывший убийца стал членом Кнессета (израильского парламента) и оставался им в течение 30 лет, пока не стал премьер-министром. В 1978 году он подписал мирный договор с Египтом, за что и заработал Нобелевскую премию мира. (Кто только не получал её! Был среди лауреатов и Ясир Арафат. О нём Бегин сказал так: "Мы не два террориста, а два борца за свободу своих народов").

Меня всегда поражало, как Высоцкий в одной песне сумел упомянуть практически обо всех важнейших политических событиях конца 1970-х годов. Не забыл он и про Китай:

У нас деньжищи!.. Что же, тратим тыщи те
На воспитанье дурней и дурёх:
Вы среди нас таких ребят отыщите –
В замену целой "банде четырёх".

О "банде четырёх" я уже упомянул в статье "О "китайских" песнях Владимира Высоцкого", так что скажу лишь несколько слов.

Конечно, обвинения, выдвинутые против "банды" (кроме вдовы Мао – Цзян Цин, – были осуждены зять Мао Цзедуна Яо Вэньюань, партийный идеолог Чжан Чуньцао и заместитель Председателя ЦК КПК Вань Хуньвэнь), были вздорны, – ни о какой реставрации капитализма они и не помышляли. Просто после внезапной смерти Мао образовался вакуум власти, две группировки столкнулись в битве за освободившийся "трон". В итоге победила группировка Хуа Гофэна. Если бы случилось наоборот, – в "бандитах" ходить бы ему...

Однако история распорядилась именно так: в августе 1977 года на XI съезде КПК Хуа Гофэн был избран Председателем КПК, а Дэн Сяопин, пострадавший во времена "культурной революции", стал одним из его заместителей.

Заместителей было ещё трое, но они нас сейчас интересуют меньше, поскольку "не удостоились" быть упомянутыми Высоцким в черновой редакции песни:

Сидит Руслан и сыплет афоризмами –
Кумир Марин, Галин и Аграфен, –
Куда там вместе с их гегемонизмами
Дэн Сяопин и сам Хуа Гофен!

До сих пор я встречал примечание лишь к одной строфе "Лекции... "

Успехи наши трудно вчетвером нести,
Но каждый – коренаст и голенаст.
Ведь воспитали мы, без ложной скромности,
Наследника Онассиса у нас!

""Наследника Онассиса" – имеется в виду бывший муж дочери греческого миллиардера Онассиса – Сергей Каузов", – сказано в издании "Владимир Высоцкий. Стихи и песни", Нью-Йорк, 1981 г., стр. 367.

Всё верно – третьим мужем единственной наследницы Аристотеля Онассиса Кристины стал советский гражданин – скромный служащий "Совфрахта". Многие источники называют его агентом КГБ, полагаю, – небезосновательно, – уж больно необычная история.

Знакомство их началось с телефонного разговора о продаже и покупке нефти. Затем последовала встреча, объяснение в любви, регистрация брака во Дворце бракосочетаний в Москве, переезд Кристины в столицу СССР в квартиру супруга...

Вот это, видимо, для греческой миллиардерши было чересчур. Вскоре она вернулась на родину. Брак с "наследником Онассиса" был недолгим – всего шестнадцать месяцев. На прощание Кристина сделала Сергею подарок – два танкера. Видимо, это уменьшило его печаль...

Над семейством Онассисов, похоже, висел какой-то рок: брат Кристины разбился на спортивном самолёте, сама она, чересчур увлекавшаяся алкоголем и наркотиками, умерла в 37 лет, возможно, от передозировки снотворного. Сам Аристотель, скоропостижно умерший в возрасте 75 лет, был менее счастлив, чем хотел бы: брак с Жаклин Кеннеди (сокращённая форма имени – Джекки, а по-французски – Жаки) оказался неудачным. Аристотель готовил развод с ней, но этому помешала смерть. Сама Жаклин умерла от рака весной 1994 года.

Sic transit gloria mundi...*3 Точнее не скажешь. Всего через двадцать лет после написания песни требуются пояснения к ней. У Истории тяжёлый пресс, мало кто выдерживает его давление...