М.Ц. – Четыре года Вы учились вместе с Высоцким в Школе-студии МХАТ. Какие его студенческие работы Вам запомнились?
Е.С. – Я очень любила его роль в "Свадьбе" по Чехову, и очень мне нравилась его исполнение роли Бубнова в "На дне". В "Свадьбе" он играл Отца, а Гена Портер играл грека Дымбу. Это была наша любимая сцена. А так лично у меня с ним работ не было. С ним вместе работала Аза Лихитченко. Я не помню уже, но какой-то отрывок они делали вместе. Помню, что у Азы была фотография их двоих в этой сцене. А у меня с ним ни одного отрывка не было.
М.Ц. – А этюды?
Е.С. – Ну, этюды мы все делали... Мы были в группе Вершилова*1 – Ялович, Портер, Добровольская, Высоцкий и Ситко. Мы были самые худшие на курсе, и нас отдали Вершилову.

М.Ц. – А почему самые худшие?
Е.С. – Ну, так получилось, что нас набрал Вершилов, а Массальский*2 был в это время на гастролях в Англии. Когда он приехал, то было разделение курса между двумя мастерами. Массальский отобрал тех, с кем он будет работать, а нас не взял, вот мы и попали к Вершилову. И я очень счастлива от этого, потому что Борис Ильич был лучший педагог в моей жизни.
Первый этюд, который мы сделали, родился из посещения зоопарка. Мы пошли туда и придумывали, кто какого зверёныша будет изображать. И мы сделали выводок уток. Ялович был главный папа-утка, потом шла Марина Добровольская, дальше шёл Высоцкий, потом Портер, а последней шла я. Дурака валяли, короче говоря. Ходили по зоопарку и очень веселились.
Потом непосредственной работы с Володей у меня было мало. В "Свадьбе" вот мы с ним столкнулись... Ну, Вы понимаете, столько забот было у каждого, что в то время никто не обращал друг на друга внимания. Поэтому мне особенно нечего Вам рассказать.

М.Ц. – Вы общались на занятиях?
Е.С. – На лекциях, на занятиях... Мы дружили все очень, а Вовка был замечательный товарищ. У нас были педагоги, которых мы не очень любили и уважали. Чтобы как-то отлынивать от их занятий, делали так. Вовка садился за первый стол, прямо перед педагогом, и начинал задавать ему вопросы. Тот, поглощённый беседой, начинал ему отвечать, а мы могли уходить из аудитории. В общем, Вовка был хороший парень.
М.Ц. – То есть, вызывал огонь на себя.
Е.С. – Именно! Он был с юмором большим, человек глубоко порядочный, очень хороший товарищ.

М.Ц. – Кого из педагогов студенты любили?
Е.С. – Мы обожали Массальского. Мы были все откровенно влюблены в этого человека, всегда пахнущего дорогими духами, импозантного, со вкусом одетого. Ему было всеобщее преклонение. А настоящий труженик и педагог был, конечно, Борис Ильич Вершилов. Он, кстати, очень рано ушёл из жизни. Мы были на втором курсе, когда он умер, поэтому мы очень мало от него получили.

М.Ц. – К кому Вы перешли потом?
Е.С. – Потом пришли Иван Тарханов,*3 Коля Алексеев...*4 Блинников*5 работал с нами, отрывок из "Свадьбы" он делал, а я с ним делала две работы по Чехову – "Медведя" с Жорой Епифанцевым и "Хористку" с Ромой Вильданом.

М.Ц. – Капустники студенческие Вам запомнились?
Е.С. – Это всегда было изумительно, весело, остроумно. Всё это писали Ялович с Володей. Володя ведь никак не проявился на курсе – ни поэтом, ни песенником. Играть на гитаре его научил Рома Вильдан, до того он вообще не играл на гитаре. Когда мы все встречались на площадке, и ребята подбирали какие-то мелодии, Володя слушал и смотрел, как это делает Женя Урбанский*6 и другие ребята, которые были этим очень увлечены. И только после студии, когда мы вместе в театр попали, он стал для меня полным открытием. Песни пошли...

М.Ц. – Из его ролей в театре имени Пушкина Вам что-то запомнилось?
Е.С. – Там были какие-то эпизоды, которые я и не помню уже. Конечно, Равенских*7 его надул очень сильно, когда взял в театр. Равенских столько ему наобещал... И роли главные, и Изу*8 в театр взять. В итоге Иза сорвалась из Киева, а там она была первая артистка у Романова.*9 Фактически же он никем из нас и не занимался. Володя получал какие-то незначительные эпизоды, я их даже назвать Вам не могу.

М.Ц. – Почему же так? Равенских так хотел его удержать, а потом не занимался им?
Е.С. – А вот такой он был плохой человек. Он ни с кем не занимался. Вот так он сорвал Вильдана. Сказал ему: "Я умру, если ты не придёшь ко мне в театр". Вильдан был очень талантливый человек. Равенских видел их с Валей Никулиным, они играли "Лужки" Чехова. Они так с Валей играли – ну до коликов в желудке! Мы умирали от хохота, когда они играли, это был шедевр! Это были высокопрофессиональные актёры. Никулин сразу все предложения отмёл и ушёл в "Современник", а Рома ещё два года поболтался во МХАТе и пришёл к Равенских, потому что тот буквально затащил его в театр. И тоже никак не использовал. Нам всем не повезло с Равенских. Он влюблялся в актёров и тут же их бросал. Он был талантливый человек, но он был и страшный человек.

М.Ц. – И в жизни Высоцкого он тоже сыграл отрицательную роль...
Е.С. – Ну это же всё закономерно. Сорвать человека с места и не дать работу. В результате Иза осталась без работы. У них с Володей и брак распался из-за этого. Она уехала работать на периферию. Правда, Романов сказал ей, чтобы она возвращалась, но она не чувствовала, что могла вернуться.
Наш курс распался, и это очень жаль, потому что это была готовая актёрская труппа. У нас должен был быть свой театр, потому что у нас было всё на курсе. Но не сложилось...

М.Ц. – Массальский как-то выделял Высоцкого?
Е.С. – Нет... Нет, не выделял. Я помню, однажды, в самом начале, когда мы поступили, Массальский так смотрел на Володю, курил... Такое недовольное лицо у него было... Потом говорит: "Слушайте, а что у Вас с голосом?" А у Володи голос с хрипотцой. Володя ему: "Да у меня ангина сейчас, горло болит". – "Ладно, – говорит Массальский, – приходите в следующий раз, я Вас послушаю".
Он пришёл в следующий раз, потом снова. – "Ну, слушайте, что это у Вас всё время ангина?" Володя в ответ: "Да вот, что-то со связками". И так это четыре года продолжалось.
Массальский большое внимание уделял Азе Лихитченко и Вите Большакову. На Вите строился весь репертуар – и "Царь Фёдор Иоаннович", и всё, что вы хотите. Москвин и Тарханов в одном лице. А в итоге, из человека ничего не вышло. Кажется, он даже вообще на сцене не работал. В студии всё относительно. Когда люди выходят в жизнь, тогда всё и проявляется.

М.Ц. – По крайней мере, одна совместная работа с Высоцким у Вас была – в "Аленьком цветочке", где Вы играли няню, а он – Лешего...
Е.С. – Да, играли мы вместе. Я до сих пор играю. На будущий год будет пятьдесят лет, как я играю в "Аленьком цветочке".
М.Ц. – В актёрском плане Леший у Высоцкого был интересной работой?
Е.С. – Ну, эта роль сама по себе интересная. Там гримы были изумительные. Фактически это была ещё та постановка, что делалась Ваниным,*10 поэтому были чудные, сказочные гримы. Сцена была очень интересная. Кикимору, например, играла Ксения Александровна Куприна.*11 Кикимора у неё была с французским прононсом, это было очень смешно. А Баба-Яга у нас была с еврейским акцентом, потому что роль исполнял актёр, игравшей раньше в еврейском театре. Мы просто умирали со смеху! И тут выходил Вова Высоцкий – в лаптях, с гримом на голове. Прелестные были сцены!

М.Ц. – После того, как Высоцкий ушёл из театра имени Пушкина, Вы встречались с ним?
Е.С. – Конечно. Последний раз я виделась с ним ну буквально день в день за год до его смерти. Он приехал в Сочи, а я там отдыхала с дочкой. Он прилетел туда на несколько дней, а пробыл всего два дня. Его обворовали там, – украли вещи, паспорт, а самое главное – украли все ключи. Я говорю: "Володя, что ж ты тут сидишь? Тебя же там, в Москве, уже "чистят" вовсю". Он говорит: "Действительно, я и не подумал!" – и бросился в Москву. А через год его не стало.

24.10.2009 г.