М.Ц. – Лето 1962 года, Севастополь. Вы снимаетесь с Высоцком в картине "Увольнение на берег"...
Г.Ю. – На самом деле я познакомился с ним после съёмок. В Севастополе у нас была в картине одна сцена – танцы в клубе, в которой участвовали все, в том числе, и он, и я. Но на тот момент Высоцкий ещё был совершенно неизвестный никому человек. Мы с ним познакомились, когда летели вместе в Москву. Он сам ко мне подошёл. Его интересовал, в основном, вопрос трудоустройства.
На тот момент он был не в театре, из Театра имени Пушкина ушёл, на "Таганку" ещё не приняли. Он меня расспрашивал о работе штатного актёра "Мосфильма". Ну я ему рассказал, что это за работа... Сказал, что иногда могут и приказать сниматься в картине, в которой ты сниматься не хочешь, могут и послать сниматься туда, куда не хочешь лететь... Володю, как я понимаю, этот рассказ в немалой степени разочаровал.

М.Ц. – Каким запомнился Вам Высоцкий в то время?
Г.Ю. – Вы знаете, он был похож на футболиста тех лет. Чёлочка такая, футболка... А через плечо висела гитара. Даже не на ремне, а на верёвочке какой-то. Он был уже утверждён на фильм "713-й просит посадки", там всё действие проходило в самолёте. Он меня послушал и пошёл к стюардессам. Сказал: "Иду осваивать новый материал". Он ушёл, слышу – оттуда уже гитара зазвучала...*1

М.Ц. – Потом у вас были встречи?
Г.Ю. – Были, но нечасто. В Доме кино, например. Несколько раз я был у них в театре. Смотрел спектакль по Вознесенскому "Антимиры". Там у них был такой момент – они ставили зеркало, направленное в зрительный зал, так что все зрители видели своё отражение.
Я к тому моменту снимался в двух фильмах вместе с другом Высоцкого Валерием Золотухиным. И вот однажды на поклонах после спектакля они, заметив меня в зале, поклонились, нагнувшись в мою сторону. Эдакий личный поклон.

М.Ц. – А после этого была уже встреча на "Единственной дороге"?
Г.Ю. – Да. Это был фильм совместный советско-югославский. Режиссёром был Влад Павлович. Он очень хотел снимать Высоцкого и вообще использовать популярность Таганки, поэтому он, – чтоб не было проблемы с утверждением Высоцкого, – пригласил на эпизодическую роль немецкого генерала директора театра Николая Дупака.
Высоцкий для фильма написал песню, которая звучит в начале картины.*2
У него была одна основная сцена, и снималась она в Закарпатье. Мы жили в Ужгороде, а снимались недалеко от города. Высоцкий приехал, сам развёл мизансцену, очень быстро отсняли всё.
Он торопился, уезжал к Марине Влади во Францию. Причём хотел купить ей какой-нибудь закарпатский сувенир, а денег с собой не было. Я одолжил ему триста рублей, которые он мне потом вернул через администратора. После этого мы встретились уже в Югославии.

М.Ц. – А зачем он туда ездил? Видимо, на запись песни? Ведь его сцена была уже отснята?
Г.Ю. – Там была ещё одна сцена с ним – сцена похорон его героя, Солодова. Режиссёру хотелось, чтобы фоном был минарет. У нас в стране минаретов практически не было, а в Югославии были. И вот там Высоцкого несут... Его видно в профиль. Но видят это только те, кто знает, что он там был.
На самом деле никакой необходимости в его приезде в Югославию не было, но режиссёр помог ему приехать – вроде бы на съёмки. Туда же приехала Марина Влади. Потом Высоцкий говорил на концерте что-то вроде того, что у него роль была короткая – только спеть и умереть.

М.Ц. – Высоцкого в тот приезд записало телевидение Черногории. А выступления у него были?
Г.Ю. – Не было. Он приезжал на своей машине, гитара лежала на заднем сиденье, но выступлений не было. По голосу его в Югославии уже знали, но в лицо не знали, поэтому не было такого ажиотажа, как в Союзе. И он был очень доволен, что его не узнают, не хвалят, не ругают.
Потом мы встретились перед отъездом. Там есть такой остров Цветов,*3 оттуда мы уезжали в Москву. Он с Мариной Влади приехал туда к нам. Они жили там на таком островке... Он полурыбачий, полупиратский. От берега там не очень далеко, метров восемьсот. Этот островок сделали эдакой туристской фазендой. Туда вела узкая дамба, въезд был ограничен, вот там они и жили.
Там на острове Цветов был маленький банкетик перед отъездом. Володя был одет очень просто – особенно в отличие от некоторых наших актёров, которые пестротой одеяния напоминали плохих артистов из Голливуда. На нём была такая невзрачная курточка, брючки какие-то... Марина Влади была в простом и элегантном ситцевом платьице. Выглядели они очень молодо. Видимо, и воздух, и атмосфера сама сказались. Я бы сказал, что они выглядели, как молодая пара возлюбленных.
Перекинулись мы какими-то репликами. Актёров было много, так что долго не разговаривали. Но осталось впечатление, что они были, как две свободные птицы на море. Красивые и свободные, безо всяких ужимок... Вот это очень мне запомнилось...

2.04.2010 г